Правовые механизмы признания иностранных электронных подписей

Развитие международного коммерческого оборота в последнее время характеризуется тремя тенденциями. Во-первых, увеличивается скорость совершаемых трансакций: сделки заключаются и исполняются все быстрее. Во-вторых, упрощаются способы совершения сделок: отношения контрагентов все менее и менее тяготеют к формализму и сложным процедурам; во многом отказ от процедур и формальностей обусловливается растущей скоростью оборота. В-третьих, заметно повышается "техничность" трансакций: новые средства обмена и фиксации информации — средства электронного документооборота — применяются в настоящее время все чаще.

Внедрение электронных средств передачи и фиксации информации делает актуальной проблему правового признания информации, хранимой и обрабатываемой в электронном виде, и в частности — проблему подтверждения подлинности и аутентичности передаваемой и хранимой информации. Чисто техническое решение данной проблемы давно найдено: для этого используются электронные подписи; однако в правовой плоскости проблема разрешена далеко не до конца. Прежде всего это касается признания действительности электронной подписи и заверенного ею документа.

Безусловно, основная часть вопросов, связанных с правовым регулированием использования электронных подписей, должна решаться на уровне национального законодательства отдельных стран, однако решение проблемы использования электронных подписей в международном торговом обороте должно осуществляться средствами международного частного права.

Использование электронных подписей в международном торговом обороте влечет появление нового важного вопроса: как согласовывать требования к электронным подписям, установленные в разных государствах? Существует достаточно большое количество, во-первых, технологий создания и проверки электронных подписей, во-вторых, моделей общественных отношений по проверке подлинности подписи. Если контрагенты по сделке получили свои ключи электронной подписи в разных странах, то возникнет ситуация, когда подпись одной стороны не будет признаваться по законодательству другой, и наоборот. Как в этом случае устанавливать действительность или недействительность сделки или, как минимум, соблюдение или несоблюдение ее письменной формы?

Основным механизмом, позволяющим разрешать подобные коллизии норм различных правопорядков, является признание иностранных подписей. В некоторых случаях нормы о порядке и условиях признания электронных подписей, сделанных в зарубежном государстве, устанавливаются в национальном законодательстве отдельных стран об электронных подписях или в законодательстве о сделках (отдельных их видах), реже такие нормы установлены в актах международного характера. Впрочем, практически всегда такие нормы носят достаточно общий характер и не вносят определенности в вопрос, будет ли в каждом конкретном случае признана та или иная подпись на внешнеэкономической сделке или нет.

В целом все это делает проблему признания иностранных подписей крайне важной для международной торговли, да и не только для нее. Исследование данной проблемы необходимо проводить на двух уровнях. Первый уровень составят нормы, содержащиеся в международных договорах, а также в унифицированных обычаях и модельных актах, разрабатываемых международными организациями. Здесь же необходимо рассмотреть акты наднациональных организаций, таких, как ЕС. Второй уровень образуют нормы национального законодательства отдельных стран, содержащие правила как материально-правового, так и коллизионного характера, касающиеся признания иностранных подписей в национальных правопорядках.

Документы международного характера. Из двух типовых законов ЮНСИТРАЛ — MLEC и MLES¹ — положения, непосредственно затрагивающие признание электронных подписей, сделанных в иностранном государстве, были включены только в последний. MLEC, утвержденный в 1996 году, содержал только принципы, касающиеся недискриминации документов в электронной форме относительно традиционных бумажных документов, — об этом говорилось выше. Механизмов преодоления дискриминации одних электронных документов в сравнении с другими электронными документами MLEC не предусматривал. Конечно, установление общих или хотя бы одинаковых принципов правового регулирования использования электронных документов — об этом также говорилось выше — позволило в той или иной мере создать предпосылки для трансграничного признания электронных подписей, но сам механизм признания (основания и процедуры признания) предложен не был.

В принятом позднее MLES признанию иностранных электронных подписей посвящена отдельная статья (заключительная). Кроме того, недискриминация между национальными и иностранными электронными подписями устанавливается в качестве общего принципа модельного закона. Это сформулировано в модельном законе следующим образом:

При определении того, обладает ли — или в какой мере обладает — сертификат или электронная подпись юридической силой, не учитываются:

а) место выдачи сертификата или создания или использования электронной подписи, или

b) местонахождение коммерческого предприятия эмитента или подписавшего².

В Руководстве по принятию Типового закона ЮНСИТРАЛ об электронных подписях авторами указывается в связи с этим следующее: "Пункт 1 призван отразить основополагающий принцип, согласно которому место происхождения само по себе никоим образом не является фактором, определяющим, следует ли и в какой степени следует признавать иностранные сертификаты или электронные подписи способными обладать юридической силой. Определение того, способен ли — или в какой мере способен — сертификат или электронная подпись обладать юридической силой, должно зависеть не от места выдачи сертификата или создания электронной подписи, а от их технической надежности"³.

Данное положение интересно тем, что оно отходит от принципа аналогичности правовых механизмов использования электронных подписей и опирается лишь на сходность технологий формирования и проверки электронной подписи. Впрочем, прогрессивность данного подхода во многом мнимая: признание той или иной технологии технически надежной все равно зависит от правового механизма, опосредующего использование данной технологии. Например, если в стране А использование электронной цифровой подписи возможно только при участи посредников (сертифицирующих провайдеров), имеющих выданную государственными органами лицензию, а в стране В признаются любые электронные цифровые подписи, то подписи, сформированные в стране В, не будут признаваться в стране А, так как не будет возможности представить заключение имеющего лицензию сертифицирующего провайдера о подлинности подписи: ведь в стране В лицензии сертифицирующим провайдерам просто не выдают. В этом случае, хотя технология формирования подписи использовалась одна и та же, норма о признании иностранных электронных подписей, имеющих сходный уровень надежности, не действует.

На это указывают и разработчики MLES в Руководстве по принятию Типового закона: "в пункте 2 [Статьи 12 Типового закона. — Н.Д.] признается, что могут существовать значительные различия в отдельных правовых системах. Требование эквивалентности, как оно используется в пункте 2, не означает, что уровень надежности иностранного сертификата должен быть абсолютно идентичным уровню надежности внутреннего сертификата"⁴. Необходимо подробнее остановиться на данном замечании.

Пункт 2 статьи 12 MLES сформулирован следующим образом:

"2. Сертификат, выданный за пределами [принимающего государства], обладает такой же юридической силой в [принимающем государстве], как и сертификат, выданный в [принимающем государстве], если он обеспечивает по существу эквивалентный уровень надежности".

Как было указано в приведенной цитате из Руководства по принятию Типового закона, требование "по существу эквивалентного уровня надежности сертификата" не вводит критерия аналогичной надежности сертификатов; критерием признания, следовательно, является принципиальная сопоставимость механизмов, опосредующих формирование и проверку электронных подписей, причем сопоставимы данные механизмы должны быть именно в части надежности.

Механизмы, опосредующие использование электронных подписей, могут быть одноуровневыми либо многоуровневыми. В случае если в том или ином государстве существует одноуровневый механизм использования электронных подписей, все выдаваемые сертификаты имеют один и тот же уровень надежности, хотя бы используемые в рамках данного механизма технологии формирования и проверки электронных подписей сильно отличались по своей надежности. Например, если в стране А внедрен "минималистский" подход к использованию электронных подписей, то один и тот же сертификат будет выдаваться и на "надежные" подписи с публичными ключами, и на "ненадежные" подписи с закрытыми ключами. Впрочем, одноуровневый подход может быть связан с какой-либо одной технологией формирования и проверки электронных подписей (обычно — подписи с публичными ключами): в этом случае все выданные сертификаты действительно подразумевают одинаковую надежность, что обеспечивается единством технологии.

Если же в том или ином государстве реализуется многоуровневый подход, то сертификаты, выданные в данном государстве, могут иметь разный уровень надежности, в зависимости от надежности той технологии, к которой данные сертификаты привязаны. Например, могут выдаваться разные сертификаты на подписи, использующие открытые и закрытые ключи. Многоуровневость сертификатов предполагает разделение целей использования каждого типа сертификатов: в договорных отношениях сторон, в отношениях с государственными органами, в отношениях государственных органов между собой. В зависимости от цели варьируется и надежность, обеспечиваемая сертификатом.

Это показывает, что проблема признания иностранных подписей неразрывно связана как с юридическими механизмами, опосредующими использование электронных подписей, так и с технологиями формирования и проверки электронных подписей. Принцип технологической нейтральности законодательства не может быть в полной мере реализован применительно к признанию электронных подписей, так как вопрос обеспечиваемой электронными подписями надежности — это и вопрос технологий тоже. Впрочем, применительно к признанию иностранных электронных подписей это является, скорее, благом: как бы ни были разнообразны технологии формирования и проверки электронных подписей, правовые механизмы, опосредующие данные процессы, могут быть еще более разнообразными.

Набор критериев, позволяющих определить уровень надежности электронной подписи (сертификата электронной подписи) предусмотрен в MLES применительно к понятию электронной подписи и механизму ее использования. В частности, надежной признается любая электронная подпись, которая в полной мере реализует функции электронной подписи, предусмотренные законодательством, и соответствует тем факторам, от которых зависит надежность подписи (сертификата подписи). К сожалению, перечень факторов в MLES приведен в крайне неконкретном виде, что не позволяет провести сколько-нибудь успешный анализ предложенного подхода к определению надежности подписи. Конечно, в самом общем виде приведенный в статье 10 MLES перечень позволяет охватить все факторы, касающиеся надежности электронной подписи; однако при уточнении каждого из факторов в законодательстве отдельных государств их перечень может настолько видоизмениться, что сопоставление уровней надежности по закрепленной системе факторов окажется невозможным. В этом случае опять-таки придется обращаться к технологическим аспектам и к тому, как они опосредуются в правовых механизмах использования электронных подписей: одни и те же технологии формирования и проверки электронных подписей предполагают аналогичный уровень их надежности, если нет существенных отличий в правовых механизмах использования электронных подписей.

Хотя MLES не содержит упоминания о возможности признания иностранных электронных подписей государствами на упреждающей основе или на основании международного договора, он прямо и не запрещает этого. В Руководстве же по принятию данного Типового закона авторы прямо указывают на возможность подобной ситуации.

Следовательно, MLES допускает, что в некоторых государствах признание иностранных электронных подписей будет проводиться не на конкретной (для каждой электронной подписи или сертификата), а на общей основе (для всех или для определенного вида подписей или сертификатов, сформированных в определенном государстве). Основанием для такого признания может быть как односторонняя воля государства (в том числе выраженная во внутреннем законодательстве данного государства), так и международный договор. Впрочем, можно предположить, что признание иностранных подписей в общем (т.е. не в индивидуальном) порядке в большинстве случаев будет осуществляться на основе взаимности.

В соответствии со ст.162 ГК РФ соглашение об использовании и признании электронных подписей в тех случаях, когда применимым правом является российское, должно быть совершено в форме, которая считается письменной согласно нормам российского законодательства.

В Директиве EC об электронных подписях вопросы признания иностранных электронных подписей решаются двояким образом, в зависимости от того, выдан сертификат подписи в государстве — члене ЕС, или в третьем государстве.

Признание подписей, сделанных в странах — членах ЕС, имплементировавших в национальное законодательство требования Директивы 1999/93/EC, осуществляется всеми странами, входящими в ЕС, без каких-либо дополнительных условий. Это обуславливается тем, что национальные акты каждого из государств должны быть основаны на едином подходе к правовому регулированию использования электронных подписей, закрепленном в Директиве. Это правило может быть частично ограничено только в двух аспектах: во-первых, могут вводиться специальные требования к сертификатам электронных подписей, используемым во взаимодействии с государственными органами, во-вторых, каждая из стран — членов ЕС может создавать собственную систему добровольной аккредитации удостоверяющих центров. Однако даже с учетом этих условий использование электронных подписей на едином внутреннем рынке ЕС не должно быть ограничено законодательством отдельных стран.

Признание сертификатов подписей, выпущенных в третьих государствах, осуществляется в соответствии с условиями, установленными в статье 7 Директивы EC об электронных подписях. Директива EC об электронных подписях при этом не разделяет принципа "эквивалентного по существу уровня надежности", закрепленного в MLES, в качестве основания для признания электронных подписей и реализует более формальный подход, так или иначе связанный с гарантиями сертификата подписи, выпущенного иностранным удостоверяющим центром: такого рода гарантии должны предоставляться государством — членом ЕС при аккредитации, аккредитованными в ЕС удостоверяющими центрами или ЕС в целом при заключении международного соглашения о признании электронных подписей.

Помимо условий признания иностранных электронных подписей, статья 7 Директивы EC об электронных подписях содержит упоминание о необходимости развития унифицированных норм международного права, в том числе на основе заключения международных договоров и соглашений. Особо при этом упоминается необходимость реализации на территории ЕС стандартов и соглашений, касающихся услуг удостоверяющих центров. Упоминание о присоединении к международным стандартам в области электронных подписей немаловажно, так как, и об этом уже говорилось выше, единство технологических и организационно-технических аспектов использования электронных подписей создает базу для их трансграничного признания.

На международном уровне были приняты и другие документы, так или иначе затрагивающие проблемы использования электронных подписей, однако механизмы признания иностранных подписей в этих документах практически не разработаны. Так, например, в широко известных "Общих обычаях для удостоверенной цифровым способом международной коммерции 1997 г.", разработанных Международной торговой палатой (МТП), которые в целом посвящены международному обмену документов, подписанных электронными подписями, нет никаких механизмов, касающихся признания именно иностранных электронных подписей. Предусматривается общий механизм признания подписей, который не связан никаким образом с вопросами юрисдикции. Впрочем, это соответствует предназначению Общих правил: они должны считаться подразумеваемыми условиями договора в тех случаях, когда стороны предполагают их использование для разрешения вопросов, связанных с договором. Стоит отметить, что, хотя назначение Общих правил отличается от целей MLES и Директив ЕС, механизм использования подписей во многом аналогичен механизму, предусмотренному в указанных документах UNCITRAL и ЕС: он основывается на тех же требованиях к функциям, реализуемым электронными подписями, и к их надежности.

Законодательство отдельных стран. Положения, касающиеся признания иностранных электронных подписей и иностранных сертификатов электронных подписей, так или иначе присутствуют практически во всех национальных нормативных актах, регулирующих использование электронных подписей.

Так, российский Федеральный закон "Об электронной цифровой подписи" в статье 18 предусматривает, что "иностранный сертификат ключа подписи, удостоверенный в соответствии с законодательством иностранного государства, в котором этот сертификат ключа подписи зарегистрирован, признается на территории Российской Федерации в случае выполнения установленных законодательством Российской Федерации процедур признания юридического значения иностранных документов". К сожалению, данная формулировка не позволяет определить механизмы признания иностранных электронных подписей: как справедливо указывается в одном из комментариев к данному Федеральному закону, "хотя в ст. 18 Закона об ЭЦП говорится об условиях признания иностранного сертификата ключа подписи, но статья не дает ответа на вопрос о том, в каких случаях "иностранная" ЭЦП может рассматриваться в качестве эквивалента собственноручной подписи иностранного гражданина.

Если бы речь шла только о признании юридической значимости бумажного носителя иностранного сертификата ключа подписи, то не возникало бы особых проблем. Для представления такого письменного доказательства в российский суд достаточно только легализовать его в установленном порядке, например, с помощью консульской легализации, т.е. засвидетельствования консулом подлинности подписей на документах и актах соответствия их законам государства пребывания. Возможно было бы также использовать упрощенную форму удостоверения документов — проставление апостиля в соответствии с условиями Гаагской конвенции 1961 г⁵.

Однако для рассмотрения вопросов, связанных с электронной коммерцией, важно не просто приложить к делу письменное доказательство, подтверждающее соблюдение требований законодательства той страны, в которой ЭЦП была создана. На самом деле требуется установить совершенно другое - возможность юридического признания в России ЭЦП, созданной в соответствии с правом другой страны, основанным на других стандартах, других подходах, другой технологии"⁶.

Таким образом, отсылка к законодательству о признании иностранных документов неудачна: отличия в признании "бумажных" и "безбумажных" документов — не просто в материальном носителе, а в технологиях, использованных для формирования документа, и, кроме того, в общественных отношениях, в рамках которых используются электронные подписи и электронные документы. Необходим специальный механизм признания иностранных электронных подписей, который, к сожалению, до настоящего времени не предусмотрен.

Иной подход, предусматривающий установление специальных условий для признания электронных подписей и не связывающий признание электронных подписей (сертификатов подписи, подписанных документов) с общим порядком признания иностранных документов, реализован в германском Акте об общих условиях использования электронных подписей 2001 года (§ 23 главы шестой). Во многом положения Акта дублируют соответствующие условия Директивы EC об электронных подписях, в частности, подписи других стран — членов ЕС признаются наравне с национальными, а в качестве условий приравнивания электронных подписей третьих стран к национальным электронным подписям выдвигаются те же три альтернативных условия, что и в Директиве. В тексте статьи присутствует и прямая отсылка к Директиве: условия признания иностранных электронных подписей применяются, только если эти подписи были созданы в соответствии с правилами, установленными Директивой (причем это касается и подписей, сформированных в третьих странах).

Отличие германского Акта об общих условиях использования электронных подписей 2001 года от Директивы EC об электронных подписях заключаются в том, что если Директива устанавливает только формальные критерии признания подписи (наличие гарантий со стороны удостоверяющего центра, страны — члена ЕС или самого ЕС), то в Акте устанавливается еще и материальный критерий признания иностранной электронной подписи: иностранные электронные подписи приравниваются к национальным, "если они обнаруживают доказательства эквивалентной безопасности". Последнее очень напоминает конструкцию механизма признания иностранных электронных подписей, предусмотренную MLES (подпись, обеспечивающая эквивалентный по существу уровень безопасности).

Таким образом, Акт синтезирует подходы Директивы (формальный) и MLES (материальный); в результате совместного применения обоих критериев условия признания иностранной электронной подписи становятся более жесткими, хотя, возможно, при этом достигается больший уровень юридической надежности электронной подписи. Если учесть, что второй критерий, по смыслу статьи, применяется не только к подписям третьих стран, но и к подписям, сформированным в странах — членах ЕС, то можно говорить об обособлении германского правового пространства (в части регулирования использования электронных подписей) от общеевропейского. Данный подход, как уже отмечалось, был впервые заложен в Акте об электронных цифровых подписях 1997 года и сохранился в Акте 2001 года; единство рынка, таким образом, было потеснено в угоду обеспечению большей надежности электронных подписей.

Обратный подход — своего рода "минималистский" — к признанию иностранных электронных подписей закреплен в американском E-SIGN Act. Положение п. (1) статьи 301 раздела "Содействие международной электронной коммерции" Акта, где содержится своего рода преамбула ко всему разделу, возлагает на Федерального министра торговли (который является государственным органом, ответственным за реализацию Акта) обязанность "предпринимать все меры… необходимые для устранения или сокращения, в максимально возможной степени, препятствий торговле при использовании электронных подписей в целях облегчения развития торговли между штатами и внешней торговли".

Механизм признания иностранных подписей, в целях максимального устранения всех препятствий на пути международной торговли, включает в себя всего несколько принципов, в том числе:

"устранение зависящих от использования бумаги препятствий для электронных сделок путем утверждения соответствующих принципов MLEC 1996 года". Данный принцип направлен на устранение препятствий к использованию электронных документов, основанных только на том, что такие документы не были выполнены в "бумажном" виде. Этот принцип в полной мере был реализован в самом E-SIGN Act, о чем говорилось выше;

"разрешение сторонам по сделке устанавливать приемлемые технологии подтверждения подлинности и модели применения в своих сделках с гарантией того, что такие технологии и модели применения будут признаваться и подлежать принудительному обеспечению". Данный принцип является воплощением общих принципов диспозитивности (свобода сторон по собственному усмотрению определять технологии, которые будут использоваться в качестве электронной подписи, определять модели использования электронных подписей) и правовой защиты (трансакции, совершенные на основании соглашения сторон об использовании электронных подписей, наделяются полной юридической силой, как если бы они были совершены в "бумажном" виде). Однако стоит еще раз отметить, что использование электронных подписей на основании соглашения сторон таит в себе определенные проблемы;

"разрешение сторонам по сделке иметь возможность доказывать в суде или при ином производстве, что их подходы к подтверждению подлинности и их сделки являются действительными". Этот принцип фактически содержит в себе указание на возможность обращения в суд в целях подтверждения действительности соглашения об использовании электронных подписей и действительности заключенных на его основе сделок. Хотя материальных норм, касающихся признания таких сделок действительными, Акт не устанавливает, процессуальные гарантии являются крайне важными: они позволяют преодолеть трудности с заключением соглашения об использовании электронных подписей, о котором говорилось в предыдущем пункте;

"принятие недискриминационного подхода к электронным подписям и способам подтверждения подлинности в других юрисдикциях". Несмотря на неопределенность и возможность двоякого толкования данного положения, оно (даже в самом общем виде) принципиально важно: иностранные подписи в США должны признаваться наравне с подписями, сформированными в США. Следовательно, это позволяет распространить на иностранные подписи все те требования, касающиеся действительности электронных подписей, которые установлены Актом для национальных электронных подписей.

Подобный "минималистский" подход к признанию иностранных электронных подписей является следствием "минималистского" подхода к регулированию использования электронных подписей в целом. Как часть единого подхода, такого рода условия признания иностранных электронных подписей могут быть довольно эффективны, однако, к сожалению, их нельзя механически перенести ни в европейское законодательство, ни воплотить в законодательстве РФ (во всяком случае, пока продолжает действовать Федеральный закон "Об электронной цифровой подписи").

Более вероятным в российской правовой системе является механизм, аналогичный тому, что предусмотрен в ряде азиатских стран, как, например, в Корее. Там, на основании Закона от 5 февраля 1999 г. № 5792 "О цифровой подписи"⁷, признание иностранных цифровых подписей может осуществляться на основании межправительственных соглашений о взаимном признании электронных подписей (ст. 27 Закона). После заключения такого рода соглашения иностранным сертификатам цифровой подписи придается такая же юридическая сила, как и сертификатам, выданным корейскими удостоверяющими центрами.

Схожий механизм реализован и в государствах СНГ, хотя и на менее жестких условиях. Так, например, Закон Республики Казахстан "Об электронном документе и электронной цифровой подписи" (от 7 января 2003 г.) предусматривает два возможных случая признания иностранных электронных подписей: иностранная электронная цифровая подпись, имеющая иностранное регистрационное свидетельство, признается электронной цифровой подписью на территории Республики Казахстан (1) в соответствии с ратифицированными Республикой Казахстан международными договорами или (2) после внесения в регистр регистрационных свидетельств.

Таким образом, заключение международного договора о признании не является единственным механизмом для признания иностранных электронных подписей; возможно и признание электронных подписей путем внесения их в национальный регистр. Хотя это прямо не указано в законе, но основания для внесения в регистр будут теми же, что и при регистрации национальных сертификатов, а значит, иностранные электронные подписи и их сертификаты будут признаваться наравне с национальными подписями.

Проведенный в настоящей статье анализ показывает всю важность решения проблемы признания иностранных электронных подписей; однако по его результатам становится понятно, насколько сложным является решение данной проблемы.

Причиной, обусловливающей сложность проблемы, является не многообразие используемых технологий и подходов к правовому регулированию использования электронных подписей: все существующие технологии и подходы сводятся к двум-трем группам, различия внутри которых уже не носят принципиального характера. Причины проблемы лежат в том, что она возникает на стыке вопросов права и технологии, частных по своей сути отношений и публичных интересов национальных государств. Все эти факторы, образующие в своем столкновении проблему признания иностранных электронных подписей, должны быть согласованы на основании средств международного частного права: решение проблемы иными средствами невозможно. Однако существующие средства международного частного права практически невозможно применять для решения проблемы, что требует выработки новых либо изменения существующих правовых инструментов.

Существующая практика решения проблемы признания иностранных подписей достаточно обширна: разного рода механизмы признания разработаны и закреплены на уровне международных актов (в том числе модельных), а также в законодательстве многих национальных государств. К сожалению, новизна проблемы не позволила разработчикам этих актов включить в них полностью проработанные правовые механизмы, однако каждый из предложенных на настоящее время механизмов может быть вариантом решения проблемы признания.

На настоящее время можно говорить о двух основных подходах. Первый подход предполагает автоматическое признание иностранных электронных подписей, если они соответствуют условиям действительности подписей, установленным в национальном законодательстве. В рамках второго подхода требуется, чтобы подпись или ее сертификат были гарантированы в рамках национальной правовой системы государства, где требуется признание подписи. Вариантом второго подхода является внесение всех признанных иностранных подписей в национальный реестр.

Можно предположить, что по мере развития международного электронного документооборота механизмы, опосредующие каждый из подходов к регулированию использования электронных подписей, будут совершенствоваться и детализироваться; кроме того, будут выработаны способы согласования различных подходов к регулированию. Проблема признания иностранных электронных подписей также должна решаться в рамках общего развития правовых механизмов использования электронных подписей.

¹ В работе используются следующие сокращения:
ЭП — электронная подпись.
ЭЦП — электронная цифровая подпись.
MLEC — типовой закон ЮНСИТРАЛ об электронной коммерции 1996 года.
MLES — типовой закон ЮНСИТРАЛ об электронных подписях 2000 года.
E-SIGN Act 2000 — закон США об электронных подписях в глобальной и национальной торговле (Electronic Signatures in Global and National Commerce Act 2000).
Директива ЕС об электронных подписях — Directive 1999/93/EC of the European Parliament and of the council of 13 December 1999 on a Community framework for electronic signatures, adopted and dated 13 December 1999.
Федеральный закон "Об электронной цифровой подписи" — Федеральный закон от 10 января 2002 г. № 1-ФЗ "Об электронной цифровой подписи"//СЗ РФ. 2002. № 2. Ст. 127.

² MLES, статья 12.

³ Руководство по принятию Типового закона ЮНСИТРАЛ об электронных подписях. 2001 г. С. 92.

⁴ Указ.соч. С. 94.

⁵ Конвенция, отменяющая требование легализации иностранных официальных документов (Гаага, 5 октября 1961 г.) // Бюллетень международных договоров. 1993. № 6.

⁶ Леонтьев К.Б. Комментарий к Федеральному закону "Об электронной цифровой подписи" (постатейный). М., 2003. Комментарий к статье 18.

⁷ Русский перевод Закона см.: Шамраев А.В. Правовое регулирование информационных технологий (анализ проблем и основные документы). Версия 1.0. М., 2003.